БТК-фест Freak case: День первый

III БТК-фест «Freak case» открылся freak-жестом организаторов фестиваля: Руслан Кудашов, Анна Иванова-Брашинская и Александр Калинин разбили стену, вставшую на пути зрителей, пришедших на спектакль «Слепой», который представил нидерландский кукольник Дуда Пайва.

В этом году блог фестиваля будем вести мы, театральные критики Яна Постовалова и Алексей Гончаренко. О спектакле Пайвы и о встрече с ним вы сможете прочитать завтра, а пока – о первых петербургских постановках в афише.

 

 

 

Яна Постовалова

Звезда родилась

140 ударов. Режиссер Денис Казачук

«Сто сорок ударов – частота биения сердца новорожденного», - предупреждают зрителей перед началом спектакля. А дальше – следует история появления на свет ребенка: черный занавес, служащий задником исчезает, обнажая светящийся экран, в котором – нечто вроде кокона. Постепенно кокон принимает очертания человечка: из него показываются ручки, ножки, головка, а вот уже симпатичная девочка смотрит на нас и улыбается. Новый человек появился на свет. Звезда родилась.

Режиссер Денис Казачук  ставит спектакль о событии появления человека на свет божий, и вместе с тем  – о способе познания новорожденным того мира, в котором ему посчастливилось материализоваться. Из небытия возникает героиня, из космоса приходит она к нам. Формирование представления о том пространстве, где предстоит ей существовать, складывается из разных цветов: черный переходит в белый, который преобразуется в зеленый, затем – в голубой. Фиолетовый, синий, желтый, оранжевый,  розовый – вся палитра, здесь представлен весь спектр оттенков.

Освоение цвета сменяется познанием окружающей среды -  флоры и фауны: кузнечики, муравьи, червячки и гусеницы копошатся в траве; рыбы плещутся в воде; под палящим солнцем коршуны взмывают в небеса. И снова – за короткий миг - четыре стихии – вот они, явлены нам. 

В финале перед нами не просто ребенок – личность, готовая войти в мир взрослых.  Родители, одетые в универсальные ч\б-костюмы, надевают на девочку поверх белого платьица черный фартук, на хрупкую ее спинку водружают ранец. Вот он – выход за пределы зоны комфорта, портал во взрослую жизнь: 140 сменяются стандартными 60 ударами в минуту. 

 

Алексей Гончаренко

«Биография», театр «Karlsson Haus», режиссер Алексей Лелявский

«Моя жизнь не сложилась бы… Счастливее», - говорит герой Михаила Шеломенцева, и эта пауза звучит честнее и весомее слов, подчеркнутых звучанием убедительного голоса через микрофон.

Алексей Лелявский поставил спектакль-крик, спектакль-удар, когда эмоциональный накал и скомканная смена мизансцен красноречивее массива текста, где фрагменты «Гадкого утенка» Андерсена разорваны поэзией, которую не успеваешь атрибутировать. Лелявский поставил спектакль со сбитым прерывистым дыханием, хотя какая стройность может быть у крика.

«Я в этот мир пришел, чтобы увидеть солнце», - говорит герой, но солнце вряд ли восходит и за крепкой кирпичной стеной, вероятнее столкнуться там с сильным ветром. Художник Эмиль Капелюш в маленькой черной комнате создает ощущение и второго мира, бескрайнего, развернутого за пределами в прямом смысле слова душного сценического пространства. Реального пространства, разрезанного острыми углами прозрачных пластин и приходящего в движение с помощью цепких крюков. Жить в этом мире сподручнее в ватниках, пальто за понятным единственным исключением остаются невостребованными.

В первой премьере новой сцены театра «Karlsson Haus», открытой специально для взрослого репертуара, куклы похожи на заготовки и довольно часто звучит слово «переделать», но ведь и биография – это не судьба, ее всегда можно скорректировать.

 

«Слепой», Компания Дуды Пайвы (Нидерланды), Black Hole Theatre (Австралия)

Яна Постовалова

Первый день БТК-феста Гертруда Стайн вполне могла бы назвать днем «автобиографии каждого». Сначала – спектакль «Сто сорок ударов» Дениса Казачука о рождении и познании мира; затем – собственно «Биография» Алексея Лелявского; и, наконец, - «Слепой» Дуды Пайвы, в основе которого – реальные события из жизни нидерландского актера и режиссера.

На сцене, где нет ничего, кроме множества натянутых веревок и трех матерчатых куполов, напоминающих абажуры, еще до того, как выключили свет и началось действо, сидит сам Пайва в костюме, представляющим собой комбинезон со множеством наростов, существенно деформирующих тело. Вокруг Пайвы – зрители. Обращаясь одновременно к ним и к той публике, что в зале, он рассказывает о том, как в детстве его настиг странный недуг: все тело покрылось уплотнениями, схожими с гематомами. Они были повсюду, даже – в глазах, от чего зрение резко испортилось. Маленький Дуда долго ходил по врачам, обращаясь к профессионалам, знахарям, лекарям и гадалкам. И сейчас, облаченный в этот странный костюм, он опять, как много лет назад, сидит в бесконечной очереди к целительнице. Рассказывая о себе в импровизированном зале ожидания, он попутно бросает реплики соседям: «Мол, а вы здесь зачем? Какой недуг хотите побороть?»
Поговорив с аудиторией, рассмешив ее, он начинает действо: перевернув один из колоколов-«абажуров», превращает его в ту самую целительницу, что призвана его спасти. Она будто бы и спасает. Но – не столько она, сколько он сам. Приговаривая «главное - верить», Пайва снимает с себя слой за слоем, вынимая из собственного тела одного персонажа за другим, изгоняя каждого из бесов.
Наросты, некогда деформирующие тело актера, извлеченные из «комбинезона», в умелых руках Пайвы приобретают очертания человеческого тела. Паролоновые персонажи оживают, вступают с артистом в диалог. Иногда они ругаются, иногда просто тихо-мирно разговаривают, но чаще – поют. Пайва манипулирует этими freak-ребятами, как манипулирует и аудиторией, постоянно переключая внимание.
Спектакль «Слепой» Дуды Пайвы, разыгрываемый в полутьме, – история борьбы человека с собственными демонами, что преследуют каждого из нас на протяжении всей жизни, являясь в виде болезней, страхов, навязчивых идей. И главное – не сдаваться и верить. Верить, в первую очередь, в себя. И тогда на смену ужасу придет красота,та самая «beauty»,о которой шепчет хриплым осипшим голосом гадалка в начале.

 

Алексей Гончаренко

В русском языке слово «манипуляция» как синоним «кукловождения» не в ходу. Возможно, виной тому его негативная коннотация, привычная в политическом контексте. Дуда Пайва именно манипулирует куклой. Вернее, его персонаж и кукла по очереди манипулируют друг другом: ведущий и ведомый незаметно меняются ролями несколько раз за сцену-танец. А в спектакле «Слепой» можно заметить даже медицинский смысл «манипуляции», в прологе герой с помощью зрителей остроумно разыгрывает встречу с целительницей, предстающей одновременно шарлатанкой и шаманкой.

Поролоновые персонажи Пайвы, словно бабочки-однодневки, проживают свои сцены в спектакле как полноценные жизни. Они сильны, несмотря на заметное отсутствие мышц на проступающих нехрупких костях. Видимая тщедушность и беззащитность оборачиваются почти биологическим паразитированием куклы на актере, опухоль на теле человека превращается в часть тела неожиданного существа. В спектаклях Пайвы бывают сцены, когда кукла применяет силу и временно побеждает кукловода. В этом нет привычной темы восстания против своего создателя, это борьба равноправных и равноценных соперников. Как автор спектакля Пайва создает персонажей собственноручно, но как как персонаж он их лишь обнаруживает, присматривается и при необходимости укрощает.