БТК-фест Freak case: День третий

«Пластмассовые герои»
Идея и исполнение – Аариэль Дорон, Израиль

Алексей Гончаренко

«Изготовление и дизайн объектов – рабочие Китая», - написано в буклете. Такой с первого взгляда остроумной фразой автор спектакля обозначает свою гражданскую позицию, хоть как-то попытаться назвать тех, кто во время глобализации работает не покладая рук над игрушками, которые можно купить в любом магазине – Барби, солдатики, плюшевый тигр. Из самого спектакля в последствии можно узнать, что Дорон – также пацифист и сторонник движения в защиту животных. Первое и самое простое – сравнить происходящее на обычном столе с игрой мальчишки в войну слишком прост. Да, он тарахтит в подражание звуку танка и съедает четыре конфеты подряд, но при этом использует грубую лексику и позволяет себе откровенный танец с Барби (в свете последних событий этот жест смотрится даже слишком актуально). «I need a hero», - попсовая мелодия, поддержанная дискотечными огоньками, лишний раз подчеркивает, что даже война может стать шоу, и это так легко в окружении подобных игрушек и песен. Человеку из Израиля это ли не знать, он должен уметь различать дым фейерверка от дыма снарядов.

 

«Хармс. Анекдоты, случаи, стихи»
Красноярский театр кукол. Режиссер – Руслан Кудашов

Яна Постовалова

Даниил Хармс: человек, поэт и гражданин

Петербурге постановками по Хармсу никого не удивить: в "Таком театре" идет моноспектакль А. Лушина в постановке Ю. Васильева "СДЫГР АППР" о последних днях Даниила Ивановича; "ЦЕХЪ-театре" давно и основательно прописался "Чародей"; "Вон" провозгласил О. Еремин в прошлом сезоне и вышел на Малую сцену Александринки; своего документального Хармса обрел Урбаньски; и это уже не говоря о ежегодном квесте К. Учителя "Маршрут старухи". Хармс органично вписался в театральный мир города, став такой же неотъемлемой частью мифа о Петербурге, как Гоголь и Достоевский.

Однако история жизни Даниила Ивановича, рассказанная в куклах, - явление для нас не вполне обычное. В спектакле "Хармс. Анекдоты, случаи, стихи" режиссер Руслан Кудашов отходит от полюбившегося в последнее время форматам «живого плана» существования актера. Главный герой - кукла. Но кукла совершенно особенная: никакой тяжести во взгляде, ничего остро-режущего в манерах. Словом, ничего из того, к чему привыкли мы, глядя на тиражированные портреты оригинала.

Поэт Кудашова - существо без кожи, грустно взирающее на мир, в котором все смешалось: бегущие дети, писатели-классики, революции-подвиги и глупая пассивная повседневность. Этот Хармс, вынужденный вечно существовать меж двух миров, застрявший где-то в безвременьи, оказывается персонажем вневременным. Переступая через плоских Пушкиных-Гоголей-Достоевских и всех прочих, знакомых нам гениев русской литературы века XIX, он не спотыкается - выныривает сразу в век XXI. И ему здесь легко-легко. Комфортно. Это -его пространство, здесь, как нигде и никогда, действуют Хармс-законы: абсурд правит миром - улыбайтесь, господа.

 

Алексей Гончаренко

Хармс у Руслана Кудашова – в первую очередь петербургский Поэт, который по традиции не понимаем толпой. Только Храмс жил в то время, когда толпа была особенно сильна. И пусть Николая Ивановича не существовало, а Маша умерла прямо за кассой в кооперативе, остальных представителей стройных рядов масс, представленных как злыми карикатурами с красными транспарантами, так и в живом плане с бутылками спиртуозуса, и кирпичом не зашибешь - они бодро и стройно продолжают движение с камнями в голове. Даже анекдотичные Пушкин и Гоголь, появившись невесомыми марионетками с парящими фалдами фраков, быстро превратятся в плоских персонажей с рубленной пластикой, подрабатывающих в первые годы советской власти в магазине, а впоследствии не гнушающихся стать ведущими популярного ток-шоу. Главная деталь сценографии, придуманной Марией Завьяловой – огромное разбитое окно – последний бастион Хармса, откуда ему приходится наблюдать за надвигающейся разрухой, одновременно физической и моральной. В первой сцене хрупкую марионетку Поэта в коротких штанах окружают буквы, складывающиеся в том числе и в слова «Бога нет». И в этом жесте читается искушение от Создателя, скрытого в «черном кабинете» мироздания.

 

Бал фриков

Яна Постовалова

После показа спектакля по Хармсу в фойе БТК состоялся вечер встречи странных людей: freak-party. Мой коллега и соблоггер по фестивалю предлагал пошутковать и назвать статью хулигански "Я и бал", но заголовок этот, как известно уже присвоен самой что ни на есть фриковой балериной Анастасией Волочковой, потому остановимся на безобидном "Who is an absent today?"

Тем более, что еще до всякого появления фриков в фойе театра уже стояли плотными рядами стопки с этим культовым напитком, воспетым импрессионистами, а затем и экспрессивным Пикассо.

Для тех, кто моментально - раз и навсегда - влюблялся в роман М. Булгакова "Мастер и Маргарита", искренне завидуя главной его героине и возможности побывать на балу у Воланда, вечером представилась возможность примерить роль Марго на себя. Люди с лошадиными головами, зеленолицый человек-совесть, водолазы и подводники, театроведы-барсуки, девушка, увешанная зайцами- поклонниками Бармалея, и так далее, как говорится, и тому подобное.

В качестве распорядителя и королевы бала приглашена Вера Гага - высокая блондинка в диковинных очках - названная сестра фриковатой певицы Леди Гаги. И, несмотря на обилие выпитого, в процесс общения были включены все. Отстраненных и отсутствующих не было. Песни-танцы-шутки-смех. То ли еще будет: впереди - три дня БТК-феста и, как минимум, одно Безумное чаепитие. Присоединяйтесь!