БТК-фест Freak case: День второй

«Билли Фог», Teat Figur Krakow

Режиссер Матеуш Пржлески

Алексей Гончаренко

Нужно ли с детьми говорить о смерти? Да, и театр – подходящее место. Сегодня у этой точки зрения сторонников больше, чем противников. Польский театр показал силами двух актрис наивный, почти домашний, пример теневого театра, в котором большеглазый семилетний мальчик Билли Мглистый (так перевели на русский фамилию Fog) хулиганит и страдает меланхолией. Монохромный нуар сдобрен доброй порцией юмора с танцами на могиле в прямом смысле этого слова, а доходчивым разговор делают постановочные приемы, позаимствованные из комиксов и компьютерных игр. Но ритм от этого не теряет плавности, мораль тщательно проговаривается, и поэтому финал выходит вполне чеховский: «Живешь в таком климате, того гляди снег пойдет, а тут еще эти разговоры». Но это настроение передается только взрослым, которые согласно создателям спектакля, убили в себе детей.

 

«Колино сочинение», Независимый проект продюсерского центра «КонтАрт» и театр «Кукольный формат», Санкт-Петербург

Режиссер – Яна Тумина

Яна Постовалова

Сказка «О путешествии, небе, пирожках, оленях, фломастерах, снеге, родителях, доброте, счастье, Варе», как заявлено в одной из аннотаций на официальной страничке спектакля в социальной сети, начинается отнюдь не с конкретных событий, вещей или явлений. Она начинается с открытого выхода в космос. Переступив порог зрительного зала, покинув комфортную зону фойе, мы оказываемся в кромешной тьме, в которой носятся туда-сюда мириады белых шаров, внеземных сфер. Из этого кружения, нарастающего гула, сопровождаемых шаманскими плясками и горловым пением (Александр Балсанов) появляется он – странный мальчик с непропорционально большой головой и тоненькими-хрупкими ручками-ножками. При рождении ему поставлен однозначный диагноз: неспособен к развитию. «Если ваш сын сможет самостоятельно завязать шнурки или заварить чай из пакетика – уже чудо», - примерно так врачи объясняют родителям особенности мышления Коли. И весь дальнейший сюжет связан с попыткой Коли преодолеть себя и решить кажущиеся нам элементарными – но для него бесконечно сложные - задачи.

Собственно, никакого четко прописанного сценария нет. Яна Тумина создает спектакль-впечатление, - импрессионистский спектакль, в котором одна картина сменяется другой. Вот зарисовка про Колю и оленя, а вот его рассказ о выдуманном друге - девочке Варе. Прямой логической связи между зарисовками нет.
Подобное строение – строение намеренно фрагментарное, дробное – обусловлено не только спецификой взятых для постановки литературных источников – книги Сергея Голышева о сыне Коле, родившегося с синдромом дауна, и собственно сочинения Коли. Показать гармоничную вселенную, а потом разъять ее, раздробить на отдельные куски необходимо Туминой принципиально. Белый мальчик, парящий в воздухе, в чьем смехе слышатся «пятьсот миллионов бубенцов», вопринимающий мир не в его целокупности – в совокупности островков, совершенно иная вселенная. Маленький принц, прилетевший с другой планеты. Законов планеты людей он не знает, как и мы не понимаем законов организации его пространства. Каждый шаг – обоюдное испытание: для Коли свзанное с познанием себя и окружающего мира; для родителей – внутреннего мира совершенно особого ребенка. Ракурс дискретности восприятия режиссеру удается передать публике. Зрители практически никогда не видят картину целиком. И без того небольшая сцена театра «Кукольный формат» дробится на множество разных – более мелких – зон. Вместо задника – белые ленты, похожие на вертикальные пластины жалюзи и эластичные бинты одновременно. Иногда они приподнимаются, и мы видим ноги родителей: если они стучат топочат, то перед нами картина родительского недовольства и беспокойства; если танцуют – семейной идиллии.
Иногда из гибких макаронин, то с одного боку, то с другого, просовываются руки актеров (Александр Балсанов и Анна Сомкина), предъявляя нам то Колю (белый сверточек, когда родился; крохотную – по-прежнему белую - куклу, надетую актрисой на руку так, что пальцы представляют собой руки и ножки ребенка, а животик и головка приходятся на место ладони, когда чуток подрос; наконец, планшетку, когда Коля окреп); то все те препятствия, которые мальчику предстоит преодолеть: мосты, столы, тумбы, похожие на огромные белые льдины. Мальчик не воспринимает поход из точки А в точку В как прямую: для него эта прямая всегда дробится на отрезки, множество других крохотных самостоятельных прямых. Отчего любая задача кажется практически невыполнимой, если только не воспринимать ее как путешествие, а любой положительный результат как чудо. И чудо случается. В финале Коля подчиняет непослушные шнурки, побеждает пакетик, поместив его в кружку и залив водой. Чудо не в этом - в другом. Он преодолевает закон притяжения и улетает на другую планету, ту, для которой важны не разумные доводы – чувства. А если главное чувство, то есть место фантазии, и нет места границам. И девочка Варя здесь становится совершенно реальной, потому что никого нет для коли дороже друга. И можно путешествовать бесконечно, грызть печенье, наблюдать сверху за оленями и быть счастливым.

 

«Железо»
Театр кукол Республики Карелия. Режиссер – Борис Константинов

Яна Постовалова

Железный век и… добрые сердца

Запорожец is a freak-car today. Однозначно. Но когда-то все было не так: когда-то он был звездой отечественного автопрома; когда-то люди стояли на очереди, мечтая о нем - том самом «ушастом»-« чебурашке»-«мыльнице», как называли ЗАЗ в народе. Но мечтали, в основном, конечно, мужчины. А женщины грезили о море, о солнечном и теплом, доходящем до горячечного, лете; о пальмах и чайках; да и просто об отдыхе – наконец. Заработать на то и на другое можно было, постоянно подрабатывая, как делает и героиня спектакля Бориса Константинова Зина: она все время шьет, дабы раздобыть денег мужу на авто, а себе – на отпуск. О прекрасных и чистых, как слеза комсомолки, стремлениях и желаниях советских людей, о ностальгии человека российского ставит бесконечно нежный спектакль с нереально брутальным названием «Железо» Борис Константинов. «Железо» - это признание в любви культовому проекту автопрома. Ровно такое же, как некогда сделали В. Сорокин и И. Дыховичный, сняв фильм «Копейка» - несколько историй о ВАЗ 2101. У Дыховичного были зарисовки из жизни, связанные так или иначе с этой моделью машины. У Константинова другое: одна семья; один автомобиль, внутри которого протекают разные истории. Его запорожец, представленный на сцене, и есть жизнь как таковая. Здесь в каждой части что-то да происходит: в проемах для колес – образовалась касса, в которой продают билеты в рай, на тот самый Юг с пальмами и морем; на капоте – пляж; в салоне – дом, и т.д, и т.п. Машина-мечта, машина-уют, машина-все. Машина-жизнь, где всегда счастливы и довольны, где - полное единение всех и вся. Идиллия, мать ее за ногу: я, жена моя и чудо-автомобиль - всё хорошо, и все – хороши.

 

Алексей Гончаренко

У автомобилей, швейных машинок и даже ножниц есть собственный рай, и заправляют в нем чумазые ангелы-механики. Центральное место в композиции отведено старому горбатому Запорожцу. И именно его глазами-фарами мы смотрим на жизнь немолодой любящей пары, которая видится ему счастливой по сравнению с шумной семьей мужчины с габаритной тещей. В спектакле режиссера Бориса Константинова и художника Виктора Антонова атмосфера существеннее прописанной драматургии и выстроенного конфликта. Это атмосфера ностальгии по молодости, которая пришлась на время авосек и потертых ковриков с оленями, когда весь город мог ходить в одежде из одного дефицитного куска ткани с цветочками. В этом «загробном мире» слова трамблер и карбюратор звучат словно стихи, авария предстает эффектным танцевальным номером, а семейные ссоры смотрятся посиделками с прибаутками. Фантазия о семье Рулевых - пример театра кукол для широкого круга взрослых зрителей, в котором и железо любить умеет.